В Тишине
Мысли о тишине, касании и контакте в начале 2020

О чем невозможно говорить, о том следует молчать

Людвиг Витгенштейн
Уже 9 дней я не говорю ни слова. Я продолжаю делать свою работу, вести контактные классы, заниматься в спортзале, видеться с друзьями, проходить регистрации в аэропортах - но при этом не разговариваю. Я читаю письма и сообщения, но не отвечаю на них. В день рождения своей подруги, я позвонил ей по видео и мы просто смотрели друг на друга. Кажется, ей это понравилось.

Я в середине 20-дневного молчаливого ретрита. Я уже делал подобное раньше, и все больше ощущаю эту практику важной частью необходимой мне гигиены сознания. 20 дней - это долго. Как правило, процесс длится 3-5 дней. У меня нет особых ритуалов входа в молчание и выхода из него - это дает мне свободу выбора в каждом моменте и помогает интегрировать эту практику в жизнь.
Зачем?
Никогда за всю историю человечества наш мозг не обрабатывал такого количества информации, как сегодня. Большая часть этой информации является поверхностной - тем не менее, мы оказываемся настолько заняты ее обработкой, что теряем способность мыслить и чувствовать. Жертвуя глубиной и чувством, мы оказываемся отрезаны от самих себя и от других людей.

В даосских практиках описываются три вида депривации, ведущие к ясно описанным результатам: сексуальное воздержание приводит к набору жизненной силы, отказ от еды - к раскрытию сердца, молчание - к мудрости и способности прозревать природу вещей.

Я много раз был на Випассане и могу сказать что молчаливая медитация и правда помогает успокоить ум и привести в порядок мысли. Сейчас же я хочу рассказать, как молчание связано с идентичностью, свободой и почему отказ от экспрессии в наши дни может являться политическим жестом.
В современном мире не принято молчать: нужно постоянно говорить, писать, напоминать о себе, чтобы тебя заметили. Человек, который не говорит, вызывает подозрения - а вдруг он что-то скрывает? Каждый день мы вынуждены отвечать на бесчисленное количество запросов, подтверждая свою включенность в социальный контекст (а также то, что мы безопасны для других).
Приветствие с домашними, общение с коллегам на работе, сообщения в мессенджерах, социальные сети, "умные часы" - все это бесконечно требует от нас включенности, проявлений и реакций. И все хотят ответа прямо сейчас!
Социализация становится репрессивной - мы чувствуем себя обязанными ответить, поэтому зачастую отвечаем что попало - не имея времени обдумать или прочувствовать ответ. В итоге кажемся себе неискренними и чувствуем вину, и в следующий раз вновь отвечаем невпопад, так как часть сознания скована чувством вины.

В результате мы движемся по замкнутому кругу, и это усугубляется культурой позитивного мышления, в которой неуверенность, сомнения и страдания объявлены вне закона. Нарастает коллективное чувство иррациональной вины, которую ощущает каждый - и это чувство является почвой для политических манипуляций, "постправды" и делает возможным установление тотального контроля над личностью, обществом, а в перспективе и человечеством.

Социальные сети сделали нас видимыми для окружающих, но при этом вывернули нас наизнанку - пытаясь соответствовать стандартам сообщества, мы перестали видеть самих себя. Мы слишком заняты ответом и перестали задавать себе вопросы. Самопредъявление из возможности превратилось в обязанность, пытаясь уложить человеческую жизнь в прокрустово ложе текста и визуального образа.
Как вы думаете - много ли людей сейчас способны чувствовать свой собственный вес, в тот момент, когда вы их об этом спросите?

Я это сделал, месяц назад я опросил 20 человек на улице, задавая им вопрос - чувствуете ли вы сейчас свой вес и объем. Утвердительно ответили четверо. Получается, большинство людей настолько заняты текстово-визуальной формой мышления, что не в состоянии ощутить даже собственный вес - а неспособность физически ощутить свой вес ставит под вопрос ваше существование в целом. Именно этот страх не-существования лежит в основе прокрастинации, обусловленных социальными сетями депрессий и политического конформизма.
Мало того, что общение между людьми становится все более формальным и поверхностным, здесь мы также встречаемся со второй проблемой - культурой социального страха, в которой вне закона находятся прикосновения.

Давайте начистоту - в 2020 вы никогда не можете быть уверены, что ваше прикосновение не будет истолковано как вторжение в личное пространство и вам не выдвинут обвинения. Да, можно спрашивать, но прикосновения - это язык, и таким образом мы оказываемся в ситуации, когда мы вынуждены каждый раз спрашивать по-английски "могу ли я спросить вас на русском, который час?"

Как следствие - мы выбираем не прикасаться вовсе. Это кажется странным, но это реалии нашего времени. То, что призвано защитить людей от насилия, оборачивается тяжелой волной репрессий, разделяющей, разъединяющей нас.
Положение чувствующих людей в наши дни подобно положению мыслящей интеллигенции в Советском Союзе во времена Сталина в 30-е годы - вы никогда не могли знать, какие ваши действия послужили причиной отправки в Гулаг.

Выгоднее было не мыслить вовсе, а те, кто это делал, оказывались в группе риска. Так же и в наши дни - правила постоянно меняются, и вы не можете предугадать, что станет причиной публичных обвинений, которые могут привести к социальному краху.

Безопаснее не чувствовать ничего..
Общение - неотъемлемая составляющая человеческого бытия. Нам нравится быть частью группы, мы обучаемся и растем с ее помощью.

Но что же делать в условиях, когда тенденции развития социальных норм ведут к выхолащиванию общения как такового?

Пожалуй, самое время вспомнить о контактной импровизации
Современный танец всегда находится в авангарде современного искусства в целом, так как тело является первичным откликом на изменившиеся условия среды, и его движение является видимым проявлением этого отклика.
Контактная импровизация, появившаяся 50 лет назад, начиналась как эксперимент на стыке философии, науки, искусства и спорта. Создатели не стали ее сертифицировать - и это позволило ей не стать очередной танцевальной техникой, а, оставаясь открытым фреймворком, расшириться во множество измерений - философское, социальное, психологическое - и, в конечном счете, быть зеркалом, отражающим тот самый отклик тела на среду.

Современная контактная импровизация не похожа на то, чем занимались люди в 1972 - и это связано с тем, что идея оказалась значительно шире практики.

В наши дни мы можем встретить на контактном джеме людей с самыми разными возможностями и целями - спортсменов, для которых это движенческий эксперимент, танцоров, для которых это красивая техника партнеринга, молодых людей, для которых это интересная международная тусовка, в которой принято обниматься, пожилых людей и людей с ограниченными возможностями, для которых это возможность социализации в инклюзивной среде, людей, для которых контактный танец стал жизненной философией и способом найти ответы на вопросы духовного плана - список можно продолжать.

Контактная импровизация, как социальная среда не изменилась - она расширилась. В наши дни мы не можем игнорировать ни эстетический аспект контактного танца, ни политические факторы, присущие международному сообществу, ни психологический эффект инклюзивности, ни окситоцин.
Встретив Стива Пэкстона в Брюсселе, я задал ему вопрос. "Стив - спросил я - ты, и те, с кем вы начинали контактную импровизацию, рано или поздно умрете. Думал ли ты о том, что произойдет с практикой после вас?" Стив оживился, и ответил "- Конечно думал. Все, кто сейчас практикует, обучает, организовывает, создадут какую-то свою контактную импровизацию в соответствии с тем, что они поняли из того, что делали мы."
Видимо, предвосхищая этот разговор, мы начали что-то делать.

Идея Silent фестиваля возникла в 2016 году. Мы тогда делали небольшой контактный фестиваль на горнолыжной базе и подумали: было бы здорово сделать один день тишины посередине фестиваля, чтобы нас никто не донимал вопросами и мы могли отдохнуть. Получилось классно, и с тех пор мы делали один тихий день посередине фестиваля, а я начал искать место для полноценного фестиваля тишины.

У меня разносторонний опыт в невербальной коммуникации. Випассана, дочь, с которой мы общались, пока она еще не умела говорить, и обширный опыт путешествий, в которых мне приходилось встречаться с людьми, говорящими на незнакомых мне языках. Помню, в своей первой поездке в Китай, не зная ни слова по-китайски, я понял, что язык является всего лишь одним из средств общения, и что возможно прямое понимание - на уровне, на котором друг друга понимают дети, еще не владеющие языками.

Это большая тема - мы могли бы начать с того, что язык является в первую очередь моделью логики, определяющей мышление, и лишь затем - средством коммуникации. С этой точки зрения мы можем причислить к языкам и другие знаковые системы, соотносящие понятийное содержание и типовую запись - такие как язык музыки, язык жестов или программный код.

Согласно многочисленным исследованиям в области когнитивной науки восприятие и выражение находятся в обратной зависимости - когда вы перестаете говорить, вы начинаете слышать (а также видеть и чувствовать).

Это влияет на способ мышления: мозг так или иначе будет структурировать поступающую информацию, создавая образ реальности, но, если мы на какое-то время снизим интенсивность использования слов, он начнет подключать запасные символические системы - и в мире появятся звуки, тональности, запахи, ощущения и чувства, а не только их текстовые проекции.
Но что, если вербальная коммуникация - это способ защититься друг от друга?
Что, если, разговаривая, мы выстраиваем концептуальный образ себя и предъявляем его другому, но встречаемся, как правило, с таким же внешним образом. Часто случается так, что оставшись наедине с тем, кто вам нравится, вы оба начинаете болтать какую-то чушь. Что, если этого не делать?

Что с нами будет?
Все эти вопросы привели к созданию первого Silent Festival
Я приехал в Грузию в 2018 году в поисках места для фестиваля. Первое издание прошло на берегу моря, среди черных магнитных песков. Это был прекрасный и полный вызовов опыт.

Во-первых, моей задачей было увлечь учителей новой затеей, и добиться от них того, чтобы они действительно разработали свой интенсив, а не просто импровизировали на ходу. Во-вторых, привлечь к новому формату участников - люди не готовы платить за эксперименты, они хотят чего-то знакомого. В-третьих, это было новое место в новой стране, в которой все работает весьма своеобразно (если вообще работает))

В общем, первый фестиваль оставил по себе прекрасные впечатления, теплые знакомства и внушительные долги.

На поверхности

В глубине же, мы почувствовали, что произошло нечто очень важное, изменившее наши жизни. Словно этот опыт недельной совместности действительно сделал нас единым целым. Словно стало ясно, что каждый уже является сообщением, не говоря ни слова. И словно каждый из нас сохранил способность видеть и понимать это сообщение в повседневной жизни.
Было решено продолжать.

Я остался жить в Грузии, стал вести регулярные классы, на которые стали приходить люди. Начало формироваться местное сообщество.
Ко второму изданию мы нашли красивое уединенное место в горах, построили танцпол, а главное - у фестиваля появилась международная команда. Если на первом фестивале было около 60 человек, то второй собрал 100 человек из более чем 40 стран мира, со всех континентов.

Это мощный культурный обмен: несмотря на то, что мы не разговариваем, каждый приносит с собой свои привычки, паттерны движения, взгляды, мимику, эмоции и, в целом, проекцию личного бытия на групповой процесс. Возможно, это самый контактный фестиваль из существующих - контакт распространяется за пределы танцпола и наполняет все - люди кормят друг друга, прикасаются, ловят взгляд, ищут способы понять друг друга. Приходится быть креативным, чтобы справляться. Да, на этом фестивале много смеха.
Вообще, это было предметом дебатов - что такое тишина и насколько тихим быть этому фестивалю.
Некоторые участники оценили нашу затею, а некоторые ожидали полной тишины

В этом формате мы исследуем невербальные способы коммуникации - но люди могут смеяться, издавать непроизвольные звуки, на некоторых джемах звучит музыка. Для нас фокус этой концепции лежит в области исследования внимания - в частности, способности учиться/учить без использования слов.

Мы слышим обе стороны (себя), поэтому приняли решение сделать второе мероприятие - весной 2021 года состоится первый Silent Retreat, который пройдет в абсолютной тишине и станет площадкой для нового слоя погружения в контакт, о котором мы пока ничего не скажем, но, по традиции, опробуем его в один из дней Silent Festival в этом году.

По итогам двух фестивалей можно сказать, что процесс идет, и он живой.

Оказавшись перед двумя крупными вызовами современности: необходимостью ответа и запретом касаться, мы создаем пространство, в котором можно быть собой, ничего не выражая, и be при этом in touch. Мы рады, что идея оказалась ценной, и многие участники и учителя продолжают приезжать к нам каждый год.

Все вместе мы создаем пространство, в котором ответ не является обязательным, а контакт является возможным.

Интересная деталь - без слов совершенно не получается описывать прошлое и будущее. Когда в вашем распоряжении лишь жесты, взгляд и телепатия, все что вам остается - это присутствие в настоящем.

Присутствие же - простейший способ оказываться при сути.

Мы обнаружили, что обучение получается значительно более глубоким и что наша способность импровизировать и находить творческие решения очень сильно возросла. Думаю, мы нашли нечто стоящее.



Густав Малер сказал, что традиция - это передача огня, а не поклонение пеплу - и сегодня мы чувствуем ответственность за то, чтобы контактная импровизация оставалась для нас живой, и не превратилась в идола. Мы стараемся опираться на опыт тех, кто начал ее в 70-х, и при этом постоянно задаем себе вопрос - чем она сейчас является, с какими вызовами мы имеем дело и каким будет ответ.

Без молчания невозможен был бы диалог с другими людьми: чтобы услышать других, нужно самому замолчать. Потому молчание - это не всегда замкнутость и одиночество, иногда оно еще и открытость к другим и активное слушание.

А еще мы замолкаем, когда встречаемся с чем-то неизвестным. С чем-то, что изумляет и поражает нас настолько, что мы не можем подобрать слова.

В каком-то смысле настоящая философия - это молчание.
Yevhen Vovk

29.02.2020
Tbilisi, Georgia
Made on
Tilda